— Звонил. Терапевт по программе — на той неделе мест нет, к неврологу потом отдельно, по направлению. Да пройдёт.
Такой разговор у вас был. Может, не про кашель и не с этим сотрудником, но был. И обидно в нём вот что: полис вы оплатили в январе, вперёд и за весь список, а вспоминают о нём два раза в год — когда вы платите и когда пора продлевать. Счёт на продление вы потом подписываете чаще не потому, что довольны, а потому, что отменять то, к чему сотрудники привыкли, выходит дороже, чем заплатить ещё раз.
Полис от этого не становится плохим. Просто рядом с ним есть второй инструмент, устроенный ровно наоборот. Вместо страховой премии за год вперёд — прямой договор с клиникой: компания называет сотруднику личный лимит на месяц, а платит клинике по счёту за то, чем он в этом лимите действительно воспользовался. Дальше — чем эти две вещи отличаются там, где вам с ними жить: в платежах, в отчётах и в том, что стоит между сотрудником и врачом.
Кто кому платит и когда
Страховая берёт деньги вперёд — за риск, который может и не наступить. Тариф считается на список: сколько человек, какого возраста, какая программа. Дойдут они до врача или нет, цену января это уже не меняет. Зато меняет цену следующего года: при продлении страховая смотрит, сколько ваша группа выбрала. Арифметика получается неудобная — чем больше сотрудников дошло до врача, тем дороже вам обойдётся следующий полис.
Прямой договор так себя не ведёт. Предоплаты нет вообще. В начале следующего месяца приходит акт за прошедший — и вы платите только за оказанные услуги, по прайсу клиники. Лимит месячный: неиспользованное вы не оплачиваете, и на следующий месяц оно не переносится. До первого визита программа стоит вам ноль.
И цена следующего месяца от этого не зависит. Чем чаще ваши сотрудники ходили в сентябре, тем дороже вам сентябрь — и ровно столько же стоит октябрь. Наказания за то, что программой воспользовались, здесь нет, а в тарифе на продление полиса оно заложено.
Двенадцать актов вместо одной платёжки
Про полис в декабре вы знаете ровно одно: сколько за него заплатили. Кто из списка за год хотя бы раз дошёл до врача, в платёжке не написано, а обезличенная справка об обращениях, если её дадут, отвечает на любой вопрос, кроме вашего.
По прямому договору к декабрю у вас на руках двенадцать актов, и в них видно, кто ходил, а кто нет. Это первая за долгое время строка в бюджете на сотрудников, по которой вообще есть отчёт: не «освоено столько-то», а поимённо и помесячно. На следующий год вы входите не с гаданием о том, пригодился ли полис, а с двенадцатью подписанными ответами.
Программа на группу — или награда человеку
— А почему ему, а не всем?
— Потому что это не соцпакет, а награда. Соцпакет у нас у всех одинаковый. Это — нет.
Вот главное отличие полиса от прямого договора, и оно не про медицину. Страховая продаёт программу на группу, а не награду конкретному человеку. Поднять полис одному за сильный квартал и не продлить другому за проваленный — это переговоры с брокером и допсоглашение, а не ваше решение за минуту. Нового сотрудника в действующий полис вписывают тем же способом и с доплатой за оставшиеся месяцы года.
Лимит поднимают одному. И не продлевают тоже одному. Кому давать, сколько и как этим управлять по месяцам — в статье «Медобслуживание для руководителей и ключевых сотрудников». Почему на ту же сумму премия такого эффекта не даёт — в статье «Почему премия перестаёт мотивировать».
Что стоит между сотрудником и врачом
По полису — программа, список клиник страховой, согласование, направление. Каждый пункт по отдельности мелочь, а вместе они и есть тот ответ «да пройдёт», с которого начинается статья. Сотруднику заранее неизвестно, входит ли нужный ему приём в программу, и узнать это он может только у того, кто программу читал.
По прямому договору между сотрудником и врачом нет ничего. Он звонит в клинику, называет фамилию, на месте не платит. Вопроса «входит ли это в программу» не существует: есть его лимит и прайс клиники.
Сравните, как объявляют одно и другое. «Оформили ДМС, что входит — смотрите в программе, список клиник у Ирины Николаевны». После этой фразы сотрудник должен что-то прочитать, куда-то позвонить и с кем-то согласовать. До врача доходят единицы, а деньги списаны за всех. Во втором случае ему называют сумму, адрес и одну инструкцию: звонишь, называешь фамилию. Переспрашивать нечего — и это первый признак, что инструмент рабочий.
Что берут на этот лимит — приёмы врачей, обследования, анализы, психолог, массаж — перечислено на странице «Медобслуживание сотрудников». Сочетание любое, и выбирает его сам сотрудник, а не программа.
Вопрос, который стоит задать в понедельник
Перед тем как что-то менять, спросите того, кто у вас ведёт полисы:
«Сколько человек из списка за прошлый год обратились по полису хотя бы раз? Не процент — число и фамилии».
Ответ вы, скорее всего, предчувствуете. Пусть это число полежит у вас в блокноте до конца статьи.
«А пользоваться-то будут?»
Отвечу фактом, а не моделью. Первой компанией, которой мы поставили такие лимиты, была курская «Сапплемент Групп»: список из 43 человек, у каждого своя сумма. Услуги за счёт работодателя получили 32 сотрудника из 43 — три четверти списка. Не «имели право», а пришли и получили. Вот теперь достаньте число, которое вам назвали в понедельник, и положите рядом.
6 февраля 2025 года генеральный директор компании П. М. Мамаев прислал благодарственное письмо — «за помощь в организации поощрения лучших сотрудников по итогам 2024 г.». Перечитайте формулировку. Благодарят не за медицину — благодарят за поощрение лучших. Вот как это выглядит изнутри компании, когда работает.
Порядок сумм оттуда же: акт за июль 2026 года — 85 259 ₽ за месяц на всю компанию. Это выставленный счёт, а не расчёт на салфетке. И ещё одна деталь того же порядка: три четверти списка дошли до врача там, где никому не пришлось ни у кого отпрашиваться и ни с кем согласовывать. Полис в тех же компаниях столько не собирает не потому, что он хуже лечит.
«У нас уже есть полисы»
И пусть будут. Полис и прямой договор не соревнуются: полис — про то, что может случиться, лимит — про то, что сотрудник сделает на этой неделе. Не мешают они друг другу и на территории клиники: с ООО СК «Сбербанк страхование» у нас действующий договор, застрахованных там принимаем по гарантийным письмам страховой.
Рабочая связка выглядит так: полис — всем, прямой договор — тем пяти-пятнадцати, на ком у вас держится год. Давать ключевым больше, чем всем, — обычная практика; вопрос лишь в том, узнает ли сам ключевой сотрудник, что ему дали больше. С полисом не узнает: у него на руках та же карточка и та же программа, что у остальных сорока. С лимитом узнает в первый же месяц, потому что сумму назвали лично ему и назвали вы.
Есть и чисто календарная разница. Полис вы продлеваете целиком и на год, и до конца этого года список застрахованных живёт почти своей жизнью. Прямой договор можно начать посреди года с трёх фамилий, не трогая ни действующий полис, ни заложенный на него бюджет.
А если полисов нет и в этом году не будет, прямой договор закрывает самое ценное из того, ради чего их покупают: чтобы ваши ключевые сотрудники дошли до врача до того, как слягут. И вход сюда короче — три фамилии и подпись, без брокера, тарификации списка и ожидания начала страхового года.
С чего начать
Сначала тест-драйв — бесплатно. Попробуйте на себе услуги и сервис клиники, волшебный массаж и чётко выверенные протоколы капельниц. Отправлять сюда своих проще, когда сам понял, куда отправляешь. Запись по телефону +7 (960) 690-40-10.
Потом посмотрите, чем будете управлять. Демо кабинета HR открывается без регистрации, номер для входа — 9990001111. Внутри список сотрудников, лимиты, заявки руководителей на своих и документы для бухгалтерии.
Потом решайте. Условия подключения — на странице «Медобслуживание сотрудников». Начать можно с трёх человек: с того, кого вы сейчас не хотите потерять, и двух, кого стоит отметить. Будет список на этой неделе — лимиты начнут действовать с 1-го числа.
VR Клиника: Курск, ул. Челюскинцев, 25, ежедневно с 8:00 до 20:00. Телефон +7 (960) 690-40-10.
А тот, который третью неделю кашляет, в следующий раз ответит вам иначе: «Я в четверг записан».